ОТКРЫТАЯ СТАДИЯ

1 ноября 2003 года в дизель-поезде № 6709 Ожерелье-Узловая произошло возгорание задней по ходу движения секции. До прибытия пожарного поезда машинист и помощник своими силами боролись с огнем, за что вместо слов благодарности удостоились словесной выволочки.

СЛОВОМ ПО СЕРДЦУ

В тот день все было как обычно. Ничто не предвещало неприятностей. Машинист дизель-поезда Тульской дирекции по обслуживанию пассажиров пригородного сообщения (ТДПП) Борис Васильевич Ширшов в 17 ч. 40 мин. с помощником Сергеем Глаголевым отправились в поездку. В пункт назначения Ожерелье прибыли по графику, и точно по расписанию в 21 ч. 00 мин. тронулись обратно. До станции Узловая-2 добрались нормально. «При отправлении со станции, Сергей при осмотре поезда в зеркало заднего вида, обнаружил дым на моторном вагоне Д1-538, о чем сообщил мне», - вспоминает Борис Васильевич. Остановив дизель-поезд, Ширшов доложил о случившемся ДСП ст. Узловая-1, ст. Узловая-2, вызвал пожарный поезд. Действовал согласно инструкции: закрепил дизель-поезд, эвакуировал пассажиров из моторного вагона. В ожидании подмоги локомотивная бригада своими силами приступила к ликвидации возгорания. «Нам помогал билетный ревизор-контролер Микман, рассказывает Борис Васильевич. - Основную вспышку нам удалось ликвидировать, но между перегородкой дизельного помещения и кабиной мапшниста тление продолжалось. По указанию дежурной по станции Узловая-1 мы ввели поезд на 41-й путь станции, где уже должен был находиться пожарный поезд, который, однако, прибыл спустя минут пять после нас. Минут сорок тушили. Затем по указанию дежурного по станции поезд переставили на 3-й путь станции Узловая-1, где еще часа два продолжалась борьба с огнем».

Когда пожар уже почти ликвидировали, на место ЧП прибыл В.Гандзюк, в то время - и. о. начальника ТДПП. Высокий чин повел себя своеобразно. Вместо того чтобы поблагодарить, приободрить людей, затративших немало сил и нервов на борьбу с огнем, он вдруг выдал та-а-акую речь! Перемежая при этом привычные слова с выражениями, не принятыми для употребления в печати, «Он просто издевался, открыто оскорблял, причем не только меня, но и моего помощника, - возмущается Ширшов. - Договорился до того, что заявил мне: «Я тебя скоро убивать начну». И это было сказано не один на один, а в присутствии моего помощника.

Интеллект некоторых наших руководителей сегодня, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Ну, не может человек иначе выражаться! Словарного запаса ему маловато, вот и употребляет непечатные словечки «для связки слов». Поэтому первая реакция Ширшова на поведение Гандзюка - не обращать внимания. Не обращать внимания, несмотря на подскочившее после общения с руководителем артериальное давление. Но уже на следующее утро после ЧП Борис Васильевич вдруг почувствовал, как же сильно болит. Это как после удара в драке: сразу не замечаешь, а потом боль все сильнее. «Почему я должен сносить оскорбления от какого-то Гандзюка? Только по-тому, что он в начальниках ходил? Так это было вчера... За что меня убивать? - недоумевает Борис Васильевич. - За то, что у меня 34 года трудового стажа на железной дороге, из которых без малого 23 года машинистом отъездил, не считая шести лет работы помощником, имею первый класс квалификации, пользуюсь уважением у коллег? Или за то, что всегда принимал активное участие в жизни коллектива, неоднократно поощрялся руководством депо за добросовестный труд? Обидно, честное слово! Я по натуре человек не злопамятный, но в данном случае решил не прощать. Меня при моих товарищах оскорбили, задели деловую репутацию. К тому же, данный инцидент имел продолжение. Согласно приказу №91 от 3 декабря 2003 года за подписью Гандзюка меня лишили 50-ти процентов премии за ноябрь. Несправедливо лишили, что мною было доказано, но это тоже стоило мне сил, времени, здоровья. Поэтому, я обратился в суд с заявлением о защите моей чести и доброго имени, с требованием компенсации морального вреда, причиненного мне гражданином Гандзюком, в размере 100 тысяч рублей».

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ И ИНСТАНЦИИ

Тут немного нарушим плавность повествования и вернемся к упомянутому Ширшовым приказу №91, согласно которому его лишили 50-ти процентов премии якобы «за нарушение должностной инструкции ЦТ-209 п. 2.2.4». Борис Васильевич с этим категорически не согласился, описав сложившуюся ситуацию в письме на имя начальника Государственной инспекции труда в Москве. Госинспекция труда на железнодорожном транспорте провела проверку с выездом на место, признав доводы Ширшова обоснованными. В мае 2004 года Борису Васильевичу выплатили тысячу рублей, которых его лишили согласно приказу №91. Ну, как говорится, вот и ладушки. Однако ставить точку в этом деле оказалось рано. Снижение размера премии на 50 процентов за ноябрь 2003 года аукнулось в текущем году основанием для невыплаты Б.В.Ширшову вознаграждения за безопасность движения по итогам работы за прошедший год. Это, несмотря на то, что Госинспекцией труда снижение ему размера премии признано незаконным. И вновь машинист в поисках справедливости.

Впрочем, будь на его месте кто-нибудь другой, глядишь, все бы и «устаканилось». Ладно, есть у тебя тяга к справедливости? Ищи, отстаивай ее на стороне. Борис Васильевич же у себя в дирекции шум поднял. К тому же, водится за Ширшовым еще один «грешок». Он член РПЛБЖ! Чего же в таком случае с ним церемониться? Он - в суд да по инстанциям, а мы его - по работе «к ногтю». Давление есть, - признается машинист. - Мне даже говорят: «Ты бы мог инструктором работать, но...». Да я могу не только инструктором!.. Но если отступлю, напишу заявление о выходе из РПЛБЖ, сам себя уважать перестану.

Судебные заседания по иску Ширшова неоднократно переносились в связи с неявкой ответчика по разным «уважительным» причинам. «Ничего! Время терпит, сроков давности по этому делу нет. Да и терпения мне не занимать, - не скрывая улыбки, говорит Борис Васильевич. - А то, что же? Думают, если начальник, то ему все можно: оскорблять, унижать? Нет, дорогие наши руководители, за свои поступки отвечать надо, думать, как слово ваше отзовется. Закон для всех един: для начальника и безработного, для машиниста и министра...».